• 목록
• 답변
• 글쓰기
• 게시판 리스트 옵션
  • 수정
  • 삭제

Самоцветы России в ателье Императорского ювелирного дома

Ювелирные мастерские Imperial Jewelry House десятилетиями занимались с минералом. Далеко не с первым попавшимся, а с тем, что нашли в регионах от Урала до Сибири. Самоцветы России — это не собирательное имя, а реальный природный материал. Кристалл хрусталя, добытый в Приполярье, обладает другой плотностью, чем альпийский. Красноватый шерл с побережья Слюдянского района и глубокий аметист с Приполярного Урала имеют включения, по которым их можно опознать. Мастера мастерских распознают эти особенности.

Принцип подбора

В Императорском ювелирном доме не рисуют проект, а потом подбирают самоцветы. Часто бывает наоборот. Появился минерал — появилась идея. Камню доверяют определять форму изделия. Манеру огранки подбирают такую, чтобы сберечь массу, но показать оптику. Бывает минерал ждёт в хранилище долгие годы, пока не обнаружится подходящий сосед для вставки в серьги или третий элемент для подвески. Это неспешная работа.

Некоторые используемые камни

• 
  
• Демантоид (уральский гранат). Его добывают на Среднем Урале. Зелёный, с дисперсией, которая сильнее, чем у бриллианта. В работе капризен.
  
• Александрит. Уральский, с типичной сменой цвета. Сегодня его почти не добывают, поэтому работают со старыми запасами.
  
• Голубовато-серый халцедон с мягким серо-голубым оттенком, который часто называют ««дымчатое небо»». Его залежи встречаются в регионах Забайкалья.
  

Манера огранки самоцветов в мастерских часто ручной работы, старых форм. Выбирают кабошоны, «таблицы», комбинированные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но подчёркивают натуральный узор. Элемент вставки может быть слегка неровной, с бережным сохранением кусочка матрицы на обратной стороне. Это принципиальный выбор.

Сочетание металла и камня

Металлическая оправа работает окантовкой, а не главным элементом. Золото берут разных цветов — красноватое для топазов тёплых тонов, жёлтое для зелени демантоида, светлое для прохладной гаммы аметиста. Порой в одной вещи соединяют два или три вида золота, чтобы создать переход. русские самоцветы Серебро используют нечасто, только для некоторых коллекций, где нужен прохладный блеск. Платину как металл — для больших камней, которым не нужна конкуренция.

Результат — это вещь, которую можно узнать. Не по брендингу, а по почерку. По тому, как посажен камень, как он повёрнут к свету, как устроен замок. Такие изделия не выпускают партиями. Причём в пределах пары серёжек могут быть отличия в тонаже камней, что считается нормальным. Это следствие работы с природным материалом, а не с синтетическими вставками.

Следы ручного труда могут оставаться различимыми. На внутренней стороне кольца-основы может быть не удалена полностью литниковая система, если это не мешает носке. Штифты креплений закрепки иногда держат чуть крупнее, чем требуется, для запаса прочности. Это не огрех, а свидетельство ручной работы, где на главном месте стоит надёжность, а не только внешний вид.

Работа с месторождениями

Императорский ювелирный дом не приобретает самоцветы на открытом рынке. Существуют контакты со артелями со стажем и частными старателями, которые десятилетиями поставляют материал. Понимают, в какой поставке может попасться неожиданный экземпляр — турмалин с красным «сердцем» или аквамарин с эффектом «кошачий глаз». Бывает привозят необработанные друзы, и решение вопроса об их распиливании остаётся за мастерский совет. Права на ошибку нет — уникальный природный объект будет уничтожен.

• 
  
• Представители мастерских ездят на прииски. Нужно понять условия, в которых самоцвет был заложен природой.
  
• Закупаются целые партии сырья для отбора внутри мастерских. Отбраковывается до восьмидесяти процентов камня.
  
• Оставшиеся камни получают предварительную оценку не по формальным критериям, а по субъективному впечатлению мастера.
  

Этот подход противоречит нынешней логикой серийного производства, где требуется стандарт. Здесь стандартом является отсутствие такового. Каждый значимый камень получает паспорт камня с фиксацией точки происхождения, даты поступления и имени мастера, выполнившего огранку. Это внутренняя бумага, не для заказчика.

Сдвиг восприятия

«Русские Самоцветы» в такой манере обработки уже не являются просто вставкой в ювелирную вещь. Они превращаются вещью, который можно созерцать отдельно. Кольцо могут снять при примерке и положить на поверхность, чтобы видеть игру света на плоскостях при другом свете. Брошь-украшение можно перевернуть изнанкой и рассмотреть, как закреплен камень. Это задаёт другой способ взаимодействия с изделием — не только носку, но и изучение.

По стилю изделия избегают прямых исторических реплик. Не создаются реплики кокошников-украшений или боярских пуговиц. Тем не менее связь с наследием присутствует в пропорциях, в выборе сочетаний цветов, отсылающих о северной эмальерной традиции, в ощутимо весомом, но комфортном ощущении вещи на человеке. Это не «новое прочтение наследия», а скорее перенос старых принципов работы к нынешним формам.

Ограниченность материала определяет свои рамки. Коллекция не выпускается ежегодно. Новые привозы происходят тогда, когда сформировано достаточное количество камней подходящего уровня для серийной работы. Иногда между важными коллекциями тянутся годы. В этот период создаются штучные вещи по архивным эскизам или завершаются старые начатые проекты.

Таким образом Imperial Jewellery House работает не как завод, а как ювелирная мастерская, привязанная к определённому minералогическому источнику — «Русским Самоцветам». Процесс от добычи минерала до итоговой вещи может занимать непредсказуемо долго. Это медленная ювелирная практика, где время является невидимым материалом.